что иногда такая "суть" бывает, которую будто бы и внушить совестно, но это возражение, очевидно, неосновательное, потому что человек надежный и благонравный от сам..
офисные мини атс. Виртуальная АТС – это самый легкий путь обеспечить связь для Вашей организации и получить все возможности офисной телефонной станции. При этом нет необходимости иметь какое-либо оборудование в офисе. www.sipuni.ru
«Без великодушных идей человечество жить не может». Ф.М.Достоевский. (Поодному из произведений русской литературы. — Н.Г.Чернышевский. «Что делать?».)
Огромная покоряющая сила романа Н.Чернышевского "Что делать?" заключается в том, что он убеждал в истинности, красоте и величии нового, передового в жизни, убеждал, что светлое социалистическое будущее возможно и несомненно. Он отвечал на самый главный и живой вопрос эпохи: что делать людям, ненавидящим старое, не желающим жить по-старому, стремящимся приблизить прекрасное историческое завтра своей родины и всего человечества? Это была великодушная идея, и нет вины ее предвестников в том, что попытка построить социализм в России была неудачной. Возможно, если бы власть досталась людям с чистой совестью, все было бы иначе. Тем не менее роман, написанный в темнице, прекрасен. Многое в нем поражало своей неожиданностью. Необыкновенен был его сюжет. Под пером Чернышевского будничная, казалось бы, история освобождения из домашнего плена дочери мелкого петербургского чиновника вылилась в бурную, напряженную историю борьбы русской женщины за свободу собственной личности, за гражданское равноправие. Вера Павловна поистине не слыханным и не виданным ранее путем достигает материальной независимости. Она руководит артельной швейной мастерской и здесь, в сложном ведении дел, вырабатывает характер деятельный, целеустремленный, инициативный. Эта сюжетная линия переплетается с другой, показывающей осуществление новой женщиной еще более значительных жизненных целей — духовной, нравственной и социальной независимости. В отношениях с Лопуховым и Кирсановым героиня обретает любовь и счастье в их подлинно человеческом высоком смысле. Наконец, в повествовании появляется третья сюжетная линия — рахметовская, которая, кажется, лишь внешним образом перекрещивается с двумя первыми. На самом же деле она не побочный эпизод, не "вставка" и не ответвление от главного сюжета, а самый настоящий его остов. "Особенный человек" появляется в напряженнейший момент повествования, когда Вера Павловна трагически переживает мнимое самоубийство Лопухова, казнит себя за любовь к Кирсанову и намеревается круто переменить жизнь, расставшись с мастерской, в сущности, "отступить", изменить идеалам. Умным, участливым советом Рахметов помогает Вере Павловне найти верную дорогу. Да и развязка романа связывается с жизненной судьбой Рахметова. Необыкновенна и композиция "Что делать?". До этого романа в русской литературе не было произведений столь сложно построенных. Роман начинается "вырванной" из середины сценкой, — кульминацией: самоубийством на мосту, таинственным исчезновением одного из основных действующих лиц произведения. Центральному же герою романа, вопреки литературной традиции, отведено в повествовании скромное место, всего-навсего одна глава. А сверх того, повествование то и дело прерывается посторонними эпизодами, "теоретическими" беседами, "снами". А. В. Луначарский, написавший в советское время лучшую работу о беллетристике Чернышевского, заметил: автор "Что делать?" употребил глубоко продуманные композиционные приемы. Внутреннее построение романа "идет по четырем поясам: пошлые люди, новые люди, высшие люди и сны". Действительно, Розальских и Сторешниковых из первой главы сменяют Лопухов, Кирсанов, Рахметов (вторая, третья, пятая главы), появляются наиболее значительные символические образы в снах Веры Павловны (четвертая глава). А завершается повествование хорошо зашифрованным эпизодом, занявшим в романе одну неполную страницу, без колебания названную автором главой, — "Перемена декораций". И не случайно здесь предсказывалась победа революции, ради чего и писался роман. Наконец, необычна и сама жанровая форма "Что делать?". Это был тогда ещеЛ'очти не известный русской литературе публицистический, общественно-философский роман. Особенность его в том, что "воспроизведение жизни" в контрастных картинах "грязного" дворянско-буржуазного мира и мира новых людей сопровождается в романе открытым авторским "объяснением" того и другого. Это "объяснение" отнюдь не скучно-назидательно. Оно осуществляется тонко и разнообразно, особой нитью вплетаясь в повествовательную ткань романа. Объяснение — это и яркая публицистическая страница, показывающая путем подробных хозяйственных подсчетов выгодность коллективного труда; это и сложный психологический анализ душевных переживаний и поступков героев, убеждающий в превосходстве новой морали над старой, домостроевской; это и беспре рывно-ведущиеся язвительные споры автора с "рабами" рутины, особенно с "проницательным читателем" (собирательный тип реакционного обывателя), глупым, невежественным, самодовольным, назойливо берущимся рассуждать и об искусстве, и о науке, и о морали, и о других вещах, в которых "ни бель-меса не смыслит") это и философское обобщение событий и процессов вековой истории человечества, поражающее широтой познаний и глубиной теоретической мысли. В романе публицистически явственно произносится, говоря словами эстетики Чернышевского, "приговор о явлениях жизни". Но отнюдь не в виде "прокурорских" речей или каких-то карающих излияний. Этот приговор выносится картиной новых семейственно-бытовых отношений. Судит настоящее авторский социалистический идеал, в "отблесках сияния" которого еще уродливее выступает неразумность жизни, нравов и понятии собственнического общества, и еще притягательнее Рахметовы, посвящающие себя революционной борьбе. В романе избранной Чернышевским жанровой формы, естественно, заметную сюжетно-композиционную роль играл образ повествователя, авторского Я. От главы к главе читатель все ближе и ближе узнает автора, его могучий ум, благородство и щедрость его души, его сердечное, непредвзятое понимание самых сложных побуждений человеческой личности, его иронию, его веру в лучшее будущее. Н.Г.Чернышевский задумал роман "Что делать?" как "учебник жизни" и блестящим образом реализовал этот замысел.
Тем временем:
...
La falta de medios de comunicacion dentro de Paris y la escasez de dinero que trajo para muchos la guerra, me obligaron a abandonar la elegante casita con jardin que ocupaba en las inmediaciones del Bosque de Bolonia, instalandome en un barrio vulgarisimo del centro, en una casa de numerosos habitantes, cuyas paredes y tabiques dejaban pasar los sonidos como si fuesen de carton.
La guerra parecia atraernos y aglomerarnos a los habitantes de la ciudad. Nuestra vida tenia algo de campamento. Los ninos jugaban en la calle lo mismo que en un villorrio: toda clase de ruidos e incomodidades eran tolerados. ?Quien iba a quejarse, como en los tiempos normales, cuando la unica preocupacion era saber si el enemigo habia avanzado o retrocedido, y al cerrar la noche todos mirabamos inquietos la negrura del cielo cortada por las mangas luminosas de los reflectores, preguntandonos si dormiriamos en paz o si las escuadrillas aereas, con sus proyectiles, vendrian a interrumpir nuestro sueno!...
En los diversos pisos de mi casa existian cuatro pianos, y todos ellos sonaban desde las primeras horas de la manana hasta despues de medianoche. Las vecinas distraian su aburrimiento o su inquietud con un pianoteo torpe y monotono, pensando en el marido, en el padre o en el novio que estaban en el frente. Ademas, habia que preocuparse del carbon, que era puro barro y no calentaba; del pan de guerra, nocivo para el estomago; de la mala calidad de los viveres, de todas las penalidades de una vida triste, mezquina y sin gloria a espaldas de un ejercito que se bate.
Nunca trabaje en peores condiciones. Tuve las manos y el rostro agrietados por el frio; use zapatos y calcetines de combatiente, para sufrir menos los rigores del invierno.
Asi escribi Los cuatro jinetes del Apocalipsis.
Reconozco que hoy no podria terminar una novela en aquella menguada habitacion, con tres pianos sobre la cabeza, otro piano bajo los pies, y una ventana al lado dando sobre una calle maloliente, por la carencia de limpieza publica, donde jugaban a gritos docenas de chiquillos faltos de padres, pues estos solo de tarde en tarde podian alcanzar un permiso para volver del frente...
