Чернышевский Николай Гаврилович
читайте также:
Вид с крыльца превосходный: прямо перед вами расстилается широкая, усыпанная песком эспланада, края которой с н..
   
   
   
Рефераты и сочинения Гражданский подвиг Н. Чернышевского
Поиск по библиотеке:

Ваши закладки:
Обратите внимание: для Вашего удобства на сайте функционирует уникальная система установки «закладок» в книгах. Все книги автоматически «запоминают» последнюю прочтённую Вами страницу, и при следующем посещении предлагают начать чтение именно с неё.
Коррекция ошибок:
На нашем сайте работает система коррекции ошибок .
Пожалуйста, выделите текст, содержащий орфографическую ошибку и нажмите Ctrl+Enter. Письмо с текстом ошибки будет отправлено администратору сайта.
На правах рекламы:



Все рефераты и сочинения

Гражданский подвиг Н. Чернышевского


После крестьянской реформы 1861 года, когда в российских деревнях начались волнения, вызванные грабительским характером реформы, получила хождение прокламация “К барским крестьянам”. Ее авторство власти решили приписать Чернышевскому. Однако не так-то просто было расправиться со знаменитым литературным критиком, статьи которого пропускались царской цензурой и широко печатались в “Современнике” и “Отечественных записках”. Всем было известно о его революционных симпатиях, о близости с Герценом и другими крупными революционерами, однако эта сторона деятельности Чернышевского была тщательно законспирирована. На виду была лишь его литературная деятельность. С поразительной и дерзновенной ловкостью Чернышевский умел высказываться в своих статьях “между строк”. Когда в печатавшихся в “Современнике” статьях о Гарибальди и в комментариях к итальянским событиям он со странным упорством чуть ли не в каждой фразе повторял: “в Италии”, “я говорю об Италии”, даже самый бестолковый читатель в конце концов начинал понимать, что речь шла о России и о текущих политических событиях. Тем не менее формально придраться было не к чему.
7 июля 1862 года власти, опасавшиеся открытого восстания, арестовали Чернышевского и бросили его в Петропавловскую крепость. Формальным поводом послужило письмо Герцена, в котором говорилось о том, что он вместе с Чернышевским собирается печатать “Колокол” за границей, поскольку в России журнал был запрещен. Однако этого было мало, необходимо было предъявить Чернышевскому более веское обвинение. Но в чем? И власти пошли на прямой подлог. Отставной уланский корнет В. К. Костомаров, разжалованный в рядовые за тайное печатание “возмутительных изданий”, человек с психическими отклонениями и бездарный поэт-графоман, чтобы избежать наказания, согласился сотрудничать с III отделением.
Подделав почерк Чернышевского, Костомаров написал записку, будто бы от Чернышевского, с просьбой изменить одно слово в прокламации. Кроме того, Костомаров сфабриковал еще письмо, в котором якобы содержались неопровержимые доказательства прямого участия Чернышевского в революционной деятельности. На основании этих фальшивых улик в начале 1864 года Сенат вынес Чернышевскому приговор — четырнадцать лет каторги и вечное поселение в Сибири. Александр II утвердил приговор, сократив срок пребывания на каторге до семи лет, однако фактически Чернышевский провел в заключении более восемнадцати лет.
При аресте Чернышевского были конфискованы все его записи, в том числе дневник. Самые “опасные” заметки были зашифрованы (довольно примитивным способом), но в целом дневниковые записи носили довольно беспорядочный характер, к тому же их язык и стиль производили довольно сумбурное впечатление. Когда Чернышевскому, который решительно отверг фальшивку Костомарова, стали предъявлять обвинения уже на основании дневниковых записей, он придумал смелый и интересный ход: он решил выдать дневник за черновик литературного произведения, а все свои рассуждения — за вымысел беллетриста. Более того, существует мнение (яростно оспаривавшееся официальным советским литературоведением), что Чернышевский стал писать “Что делать?” лишь для того, чтобы оправдать содержание своего “крамольного” дневника, который он таким образом превращал в черновик романа. Едва ли причина его написания только в этом, однако данная версия проливает свет на загадку романа, явно плохо продуманного и написанного в спешке. Действительно, тон повествования то становится небрежным и развязным, то оно приобретает надуманные, фантастические черты.
В советском литературоведении было принято утверждать, что царская цензура просто-напросто “проглядела” революционный характер произведения и поэтому допустила его к печати. Но есть и иная точка зрения: цензоры прекрасно видели, что все в этом якобы “любовном” романе шито белыми нитками, однако, принимая во внимание полное отсутствие каких-либо художественных достоинств рукописи (об этом на первых страницах заявляет и сам автор), они надеялись, что прославленный публицист и революционер скомпрометирует себя в глазах просвещенной общественности столь бездарной поделкой. Но вышло все наоборот! И дело тут не в литературных дарованиях автора, а в том, что он своей книгой сумел задеть за живое не одно поколение молодых людей, которые смеялись над рассуждениями о Прекрасном и самой безупречной форме предпочитали “полезное” содержание. Они презирали “бесполезное” искусство, зато преклонялись перед точными науками и естествознанием, они отшатывались от религии, но с религиозным пылом отстаивали веру в человека, точнее, в “новых людей”, то есть в себя самих. Сын священника и поклонник Фейербаха, Чернышевский, этот мученик за веру в светлое будущее человечества, открыл дорогу тем, кто подменил религию Богочеловека религией Человекобога...
Так случилось, что предсмертный бред Чернышевского записал его секретарь. Последние слова писателя удивительным образом перекликаются с фразой, сказанной несколько десятилетий спустя Зигмундом Фрейдом по поводу своей научной деятельности: “В этой книге Бога нет”. Чернышевский на смертном одре упоминал о каком-то сочинении (кто знает, быть может, о своем романе?): “Странное дело: в этой книге ни разу не упоминается о Боге”.


Тем временем:

... (Иствик в течение десяти лет то
приходил в упадок, то становился модным городом.) Люди то приезжали в
город, то уезжали. Сама Мардж, ярко накрашенная, предприимчивая женщина,
если и была ведьмой, то несколько другого плана, чем Джейн, Александра и
Сьюки. Ее муж, низенький суетливый Гомер Перли, подстригал живую изгородь
из форзиции очень коротко, и их изгородь всегда отличалась от прочих.
- Бумаги оформили в Провиденсе, - объяснила Джейн, и снова слух
Александры резанул свистящий звук в конце слова.
"А руки у него волосатые", - задумалась Александра. Как в тумане, она
различала дверцу деревянного кухонного шкафчика, всю в пятнах и царапинах,
ее не раз уже перекрашивали. Александре было ведомо, какая необузданная
страсть, как в термоядерном реакторе, может скрываться под внешней
невозмутимостью. Словно в магическом хрустальном шаре увидела она, что
узнает и полюбит этого человека и что из этого не выйдет ничего хорошего.
- Разве у него нет имени? - спросила она.
- Глупее и не придумаешь. Мардж сказала Сьюки, как его зовут, а Сьюки
мне, но у меня оно сразу же вылетело из головы. Что-то там такое с "ван"
или "фон" или "де".
- Шикарно, - отвечала Александра, уже что-то прикидывая в уме,
усаживаясь поудобнее и ничего не имея против посягательств на нее лично.
Высокий темноволосый европеец, изгнанный из родового гнезда и всеми
проклятый, вынужден скитаться по свету... - Когда же он приезжает?
- Вроде сказал, что скоро. Может, уже приехал! - встрепенулась Джейн.
Александра представила свою собеседницу: на узком, словно сжатом с
боков, лице крутыми дугами поднимаются чересчур широкие брови над
встревоженными темными глазами, вблизи эти карие глаза кажутся светлее.
Если Александра была крупной женщиной и поэтому всегда старалась сжаться и
сделаться незаметнее, чтобы лучше выглядеть, во всем полагалась на судьбу
и, в сущности, была довольно ленива и хладнокровна, то Джейн была
маленькая, темпераментная, вся как натянутая струна.
А Сьюки Ружмонт целый день проводила в центре города, собирая новости и
с улыбкой кивая направо и налево, - быстрая, целеустремленная...

   






Чернышевский Николай Гаврилович:

«Стихотворения Кольцова»

«Очерки гоголевского периода русской литературы»

«Губернские очерки»

«Александр Сергеевич Пушкин. Его жизнь и сочинения»

«Письмо сыновьям А.Н. и М.Н. Чернышевским»


Все книги



Другие ресурсы сети:





Полный список электронных библиотек, созданных и поддерживаемых под эгидой Российской Литературной Сети представлен на страницах соответствующих разделов веб-сайта Rulib.net





Российская Литературная Сеть

© 2003-2016 Rulib.NET
Координатор проекта: Российская Литературная Сеть, Администратор сайта: . Сайт работает под управлением системы "Электронный Библиотекарь" 4.7

Правовая информация: если Вы являетесь автором и/или правообладателем любых из представленных на страницах нашей библиотеки произведений, и возражаете против их нахождения в открытом доступе - сообщите нам по адресу и мы немедленно удалим указанные работы.

Информация о литературной сети
Принять участие в проекте


Администратор сайта и координатор проекта не несут ответственности за содержание рекламных материалов и информации, размещаемой посетителями, однако принимают все необходимые и достаточные меры для контроля. Перепечатка материалов сервера возможна лишь при обязательном условии ссылки на ресурс http://www.chernishevskiy.net.ru/, с указанием автора материала и уведомлением администрации ресурса о дате и месте размещения.
При поддержке "Библиотеки классической литературы"