(Здесь и далее - прим. перев.)} верноподданный, кондуктором на конке работал. Это Тиму не понравилось. Но, повидавшись с Китти, он почувствовал,..
- Подлинно, что худо,- сказал Варух, понизя голос и почесавши в затылке,- я и не знал, что старинный друг мой так переме..
е - ничто в сравнении с этими гонками, которые повторяются все чаще и чаще и, главное, без всяких серьезных на то причин; я все не могу понять, вызвано ли это, как утверждает моя свояченица..
Вы читаете «Сочинения и письма Н.В.Гоголя», страница 1 (прочитано 0%)
Чернышевский Николай Гаврилович
Источник: Гоголь в воспоминаниях современников. М.: 1952, ГИХЛ.
СОЧИНЕНИЯ И ПИСЬМА Н. В. ГОГОЛЯ. Издание П. А. Кулиша. Шесть томов. Спб.
1857.
Очень долго наша критика, при каждом новом издании сочинений того или
другого знаменитого писателя, должна была жаловаться на неполноту и
неудовлетворительность этого издания. Наконец дожили мы до хороших изданий,
составленных внимательно людьми знающими. Издание сочинений Гоголя,
сделанное г. Кулишом, конечно, не свободно от некоторых недостатков. Многие
из них уже указаны г. Лонгиновым 439, другие, вероятно, будут
указаны другими нашими библиографами. Но все эти недостатки - опущение
некоторых, впрочем вовсе неважных, мелких статеек, некоторые отступления от
хронологической системы, некоторые опечатки и т. п. - совершенно
незначительны в сравнении с достоинствами издания, за которое нельзя не
благодарить г. Кулиша. Оно уже известно большей части наших читателей и нет
надобности описывать его. Читатель знает, что в четырех первых томах собраны
сочинения, бывшие до сих пор рассеянными в одиннадцати книгах (шесть томов
сочинений в издании г. Трушковского, два тома "Мертвых душ", два тома
"Арабесков" и, "Переписка с друзьями"); два последние тома составились из
писем Гоголя, и о них-то мы преимущественно будем говорить в этой статье,
заметив только, что г. Кулиш сделал очень хорошо, поместив в обеих редакциях
те сочинения Гоголя, которые были в значительной степени переделаны автором,
именно: "Тараса Бульбу", "Портрет" и сохранившийся отрывок второго тома
"Мертвых душ". "Тарас Бульба" и "Портрет" равно известны публике, как в
первоначальном, так и в исправленном своем виде; но отрывок "Мертвых душ" в
первый раз является теперь в двух редакциях, сравнение которых чрезвычайно
интересно. Оно показывает, каким образом Гоголь давал все больше и больше
развития тому, что называл в последние годы своей жизни высоким лирическим
порывом и что казалось довольно неловкою напыщенностью людям, сожалевшим о
том болезненном направлении Гоголя, из которого возникла "Переписка с
друзьями" и "Развязка Ревизора".
Неуместный и неловкий идеализм, столь сильно отразившийся на втором
томе "Мертвых душ" и бывший главной причиной не только потери Гоголя для
искусства, но и преждевременной кончины его, до сих пор составляет
интереснейший вопрос в биографии нашего великого поэта. "Записки о жизни
Гоголя", изданные в прошедшем году 440, доставили людям, не
знавшим лично Гоголя, первые материалы для того, чтобы судить о причинах и
характере этого направления, столь прискорбным образом изумившего публику
при издании "Переписки с друзьями".
After her husband's death, the poor widow removed from her old
cottage to a still more tiny hut, which she shared with a
neighbour—a very small hut, with a single door for both families;
and here young Tam Telford spent most of his boyhood in the quiet
honourable poverty of the uncomplaining rural poor. As soon as he
was big enough to herd sheep, he was turned out upon the hillside
in summer like any other ragged country laddie, and in winter he
tended cows, receiving for wages only his food and money enough to
cover the cost of his scanty clothing. He went to school, too;
how, nobody now knows: but he DID go, to the parish school of
Westerkirk, and there he learnt with a will, in the winter months,
though he had to spend the summer on the more profitable task of
working in the fields. To a steady earnest boy like young Tam
Telford, however, it makes all the difference in the world that he
should have been to school, no matter how simply. Those twenty-six
letters of the alphabet, once fairly learnt, are the key, after
all, to all the book-learning in the whole world. Without them,
the shepherd-boy might remain an ignorant, unprogressive shepherd
all his life long, even his undeniable native energy using itself
up on nothing better than a wattled hurdle or a thatched roof; with
them, the path is open before him which led Tam Telford at last to
the Menai Bridge And Westminster Abbey.
When Tam had gradually eaten his way through enough thin oatmeal
porridge (with very little milk, we fear) to make him into a hearty
lad of fifteen, it began to be high time for him to choose himself
a final profession in life, such as he was able. And here already
the born tastes of the boy began to show themselves: for he had no
liking for the homely shepherd's trade; he felt a natural desire
for a chisel and a hammer—the engineer was there already in the
grain—and he was accordingly apprenticed to a stonemason in the
little town of Lochmaben, beyond the purple hills to eastward. But
his master was a hard man; he had small mercy for the raw lad; and
after trying to manage with him for a few months, Tam gave it up,
took the law into his own hands, and ran away...
