В день своего появления на свет он уже, что называется, вышел в тираж. Есть страны, где люди доживают до глубокой старости: в Нейи-сюр-Сен стариками рождаются...
. Фернандо входит. Донна Мария не видит его, выходит в дверь. Эмилия из-под мантельи, следуя за мачехой, роняет записку. Фернандо, глядевший вслед за нею, подымает...
Однако точно известно, что природная стыдливость не позволяла ему выставлять напоказ собственные мучения...
Вы читаете «"Письма об Испании" В.П.Боткина», страница 1 (прочитано 0%)
«Что делать?», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Эстетические отношения искусства к действительности», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Очерки гоголевского периода русской литературы», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Сочинения и письма Н.В.Гоголя», закладка на странице 10 (прочитано 43%)
«Заметки о Некрасове», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Александр Сергеевич Пушкин. Его жизнь и сочинения», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Стихотворения Кольцова», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Детство и отрочество. Военные рассказы графа Л.Н.Толстого», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Губернские очерки», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Русский человек на rendez-vous», закладка на странице 10 (прочитано 50%)
«Не начало ли перемены?», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Чернышевский Николай Гаврилович
СПб. 1857
После произведений поэзии путешествия везде составляют самую популярную часть литературы. По числу изданий и по отчетам публичных библиотек видно, что и в Англии, и в Германии, и во Франции рассказы о путевых впечатлениях и приключениях, о природе чужих земель и нравах народов, населяющих эти земли, читаются с большею жадностью, нежели какие-то ни было другие книги серьезного содержания. Даже исследования о политических вопросах, даже исторические сочинения не могут отнять у путешествий первенства в этом отношении. В самом деле, путешествие, соединяя в себе элементы истории, статистики, государственных наук, естествоведения и приближаясь к так называемой легкой литературе своею формою, как рассказ о личных приключениях, чувствах и мыслях отдельного человека, в столкновениях его с другими людьми — людьми, жизнь которых тем любопытнее для нас, что они живут в условиях иной обстановки, нежели публика, для которой предназначается книга, — путешествие совмещает в самой легкой форме самое богатое и заманчивое содержание. Путешествие — это отчасти роман, отчасти сборник анекдотов, отчасти история, отчасти политика, отчасти естествоведение. Каждому читателю дает оно все, что только хочет найти он.
Как везде, и у нас путешествия исстари были любимым чтением. Не заходя в старину слишком далеко, вспомним только, что новейшая русская литература началась "Письмами русского путешественника", которые читались наверное не меньше, нежели "Бедная Лиза" и "Марфа-Посадница".1 "Всемирный путешествователь аббата Делапорта",2 несмотря на свою страшную массивность, принадлежал к небольшому числу наиболее распространенных в публике книг. Во времена Екатерины и Александра I, когда, сравнительно, переводилось у нас очень много книг, путешествий переводимо было едва ли не больше, нежели каких-нибудь других книг серьезного содержания.
Тем прискорбнее, что когда стала у нас сильнее развиваться оригинальная литература, число путешествий, особенно путешествий по Западной Европе, не было так велико, как можно было бы желать и ожидать. Но все-таки до последнего десятилетия количество этих книг было довольно значительно по сравнению с другими отраслями серьезной литературы. Довольно много выходило даже таких путешествий, которые отличались замечательными достоинствами. Так, например, в десять лет (1836—1846), предшествовавшие последнему десятилетию, из одних воспоминаний наших путешественников по различным странам Западной Европы можно назвать "Записки и воспоминания о путешествии по Англии, Франции, Бельгии и Германии" Симонова; "Очерки Южной Франции и Ниццы" Жуковой; "Воспоминания о Сицилии" г. Черткова; "Путешествие в Мальту, Сицилию, Италию, Южную Францию и Париж" г. Всеволожского; "Париж, путевые заметки" г. В. Строева; "Год в чужих краях" г. Погодина; "Заметки за границею" г.
... Оля с большими
глазами, с исказившимся лицом, дрожа всем телом, упала мне на грудь...
- Какая вы трусиха! - сказал я.
- Побейте гуску! - сказала она и заплакала...
Сколько не наивного, не детского, а идиотского было в этом
испугавшемся личике! Не терплю, ma chere, малодушия! Не могу
вообразить себя женатым на малодушной, трусливой женщине!
Гусак испортил все дело... Успокоивши Олю, я ушел домой, и малодушное
до идиотства личико застряло в моей голове... Оля потеряла для меня всю
прелесть. Я отказался от нее.
СЛУЧАЙ ДРУГОЙ
Вы, конечно, знаете, мой друг, что я писатель. Боги зажгли в моей
груди священный огонь, и я считаю себя не вправе не браться за перо. Я
жрец Аполлона... Все до единого биения сердца моего, все вздохи мои,
короче - всего себя я отдал на алтарь муз. Я пишу, пишу, пишу...
Отнимите у меня перо - и я помер. Вы смеетесь, не верите... Клянусь, что
так!
Но вы, конечно, знаете, ma chere, что земной шар - плохое место
для искусства. Земля велика и обильна, но писателю жить в ней негде.
Писатель - это вечный сирота, изгнанник, козел отпущения, беззащитное
дитя... Человечество разделяю я на две части: на писателей и
завистников. Первые пишут, а вторые умирают от зависти и строят разные
пакости первым. Я погиб, погибаю и буду погибать от завистников. Они
испортили мою жизнь. Они забрали в руки бразды правления в писательском
деле, именуют себя редакторами, издателями и всеми силами стараются
утопить нашу братию. Проклятие им!!
Слушайте...
Некоторое время я ухаживал за Женей Пшиковой. Вы, конечно, помните
это милое, черноволосое, мечтательное дитя... Она теперь замужем за
вашим соседом Карлом Ивановичем Ванце (a propos {2}: по-немецки Ванце
значит... клоп. Не говорите этого Жене, она обидится). Женя любила во
мне писателя. Она так же глубоко, как и я, верила в мое назначение. Она
жила моими надеждами. Но она была молода! Она не могла понимать еще
упомянутого разделения человечества на две части! Она не верила в это
разделение! Не верила, и мы в один прекрасный день...